|
Укус оборотня.
Яркая луна гуляет в небе,
Ночь граничит власти свой предел.
Девушка в неясном страшном бреде
На земле встречает свой удел.
Стоны, вскрики, изредка забвенье,
Кровь течет с укушенной руки.
Пред глазами смертное виденье,
И неясный зов чужой души.
"Нет, ты не умрешь, - шептали рядом.
Нет, ты не погибнешь в эту ночь.
И не будет смерть кровавым стягом
Пеленать тебя, людская дочь!
Ждет тебя судьбы насмешка злая.
Про людей забудь, остались мы!
И в лесу волков большая стая
Станет домом. Ты рабыня Тьмы!"
Вновь луна встает на небосклоне,
Звезды в Бесконечности горят.
Оборотень воет в леса лоне,
Люди о проклятии.
Мессия
Звездой кровавой в вечном небе
Мой облик темный освещен,
Мой конь взрывает землю в гневе,
А меч для мести обнажен.
Я мщу врагам - всему их роду,
Я знаю свой греховный путь,
Я мщу за жизнь и за свободу,
Которых нам уж не вернуть.
Нас гнали, словно стаю волчью
И убивали сгоряча,
И вера в свет безлунной ночью
Погасла скоро, как свеча.
Мы были воины Короны,
Служили верно, как отцу.
Сейчас тела клюют вороны.
Нас просто бросили в лесу.
И благородный блеск забрала
Мой полк на битву вдохновлял,
Я - командир, и я все знала,
Во тьме расчета он стоял!
Мы не предали убеждений
За звон в руках златых монет,
Мы были полные стремлений
К высотам духа и побед.
Проверка чести в каждом деле.
Для нас она была святой,
Свобода веры в сильном теле -
Для нас она была судьбой!
Однажды после поля брани,
Когда мой лагерь мирно спал
На нас напали те, кто с нами
В одних походах воевал!
Мы отступали, чтоб не биться,
Пока был шанс погоню сбить.
Вперед - обрыв, назад - рубиться,
Пришел черед и нам решить.
Они без гнева убивали,
Стрела летела за стрелой.
А мы без чести умирали.
Бог не дарует нам покой.
Мы друг за друга жизнь отдали,
Я думала, что их.
Они при жизни не предали,
Я после смерти долг верну.
Мой призрак-конь пронзает взглядом,
Мой меч из мглы крушит металл,
И я ищу всех тех, кто рядом
Друг с другом стрелы в нас метал.
Дороги вьются точно сети,
Но я ведь чувствую их страх!
И скоро их дома и дети
Погибнут - превратятся в прах.
Не остановят меня двери,
И быстрой будет смерть семьи,
А вот предатели и звери
Познают муки той ночи!
Пусть буду я небес изгоем,
Бог, упокой моих.
А тех, кто мог бы быть героем,
Я заберу с собою в ад!
Отступники.
Под грозный вой и стук камней,
Под крики праведных сынов,
Вели на казнь простых людей,
Приверженцев других богов.
Босые ноги, тряпки ткани
Густые космы, плети раны,
И смелый взгляд в толпу зевак,
И вера в свой священный знак.
Они не гнутся пред жрецами.
И свой рифмуют жизни стих,
Кто называл их мудрецами,
Сейчас плетется среди них.
Избитый стан, худые руки,
Запястья в кольцах, в спины луки.
И смелый взгляд в глаза судьи,
И крест священный на груди.
На небеса ушли родные,
Когда жрецы сожгли дома .
Им не нужны блага мирские,
Они не падки до греха.
Пустые звуки, тень любви,
Ночное небо, свет звезды.
И смелый взгляд на палача,
И вера в господа Христа.
Топор - он сталь, чего бояться?
Не дрогнут перед ним колени,
Они лишь только окрестятся,
И вновь всплывут родные тени.
Уста немые, двери в рай
Два пальца вместе, неба край.
И смелый взгляд, ведь смерти нет,
Есть только вера и завет.
Костер погребальный судьбой обратится!
Пылает на небе осколками солнца горячий и яркий закат,
Смотрю на него со слезами и вижу мой маленький спаленный град.
Я помню, как жадное пламя лизало мой дом и родное крыльцо,
Я помню, как, выбежав, мать закричала, закрыла руками лицо.
Играла с детьми на полянке зеленой, весной мне исполнилось пять,
И все еще снится, как я побежала в свой дом, чтобы куколку
взять.
Она сиротливо ждала на скамейке, скамейка была у печи.
От печки огонь расходился повсюду, и тут уж кричи - не кричи!
Схватила свою чернобровку скорее, и пламень лизнул пустоту,
Но он не хотел отпускать нас обеих, и вмиг полетел к потолку.
И все деревянные балки и жерди, которые смог он задеть,
Упали на пол, преградили дорогу и поздно уж было реветь.
Подумала я, что пришел мой конец, с родней мне уже не резвиться,
Что мне суждено быть убитой огнем, и пеплом мой стан обратится.
Костер погребальный протягивал "руки", тянулся ко мне все
сильней.
И что не скажи, но боялась я смерти, как все, кто стоит перед
ней.
Я помню все мысли, все взгляды и речи, я куколку помню свою,
Она - это братика символ победы в том огненном страшном бою.
Услышала голос, он был совсем рядом, советовал слезы стереть.
Мой братик шептал мне, чтоб я не боялась, что он мне не даст
умереть.
Невесте своей подарил он колечко, ему было двадцать годков,
Не справят уж свадьбы под кровом священным, не скажут
торжественных
слов.
И не было ходу на волю обоим, заставил огонь выбирать.
И я полетела в окошко на воздух, а братик остался стоять.
Вот крыша упала, труба обвалилась, а я все ждала у окна,
Что следом за мной из горячего плена взовьется родная душа.
Напрасно стояла, звала и кричала я брата с пожара того,
Огонь не оставил и пепла от тела, душа в небесах далеко.
Не капали слезы, на век изгнала я терзающий молодость страх,
Была только ненависть к жизни суровой, и пламень мне стал теперь
враг.
И я поклялась почитать судьбу брата, а смерть его будет моей,
Теперь, когда дома лишилась, я лучше спасу от пожара людей.
С тех пор миновало двадцатое лето, но все предо мною тот взгляд,
Взгляд брата, который пожертвовал жизнью, и он для пожарного
свят!
Однажды я также умру от огня, он вечный как высшие боги,
Но больше не дам ему жизни людской, пока не увижу чертоги.
Сейчас я стою на обрыве скальном, и солнца лучи океаны палят,
Я помню о том, сколько жизней спасла и сколько теперь уже спят.
***
Ветер шумит над избушкой
В стуке лихого дождя.
Дедушка старенький с клюшкой
Сказывал нам про вождя.
Он говорил, что недавно,
Пару столетий назад,
Воином было быть славно,
Путь только полон преград!
Жил в деревеньке далекой
Парень из рода "простых",
Жизнь оказалась нелегкой,
Нет никого из родных.
Некому сердце оставить -
Шутки беспечной судьбы.
Вот и решил он прославить
Имя под стягом войны.
Жизнь - это лучшая школа,
Учит и мучит она,
Надо испробовать "пола",
Чтобы достать "потолка".
Чтобы достигнуть удачи,
Парень терпел и молчал.
Мог он кому-то дать сдачи,
Только и сам получал.
Жесткий наставник попался,
Дух из ребят вышибал,
Те, кто прошел и остался,
Крепче базальтовых скал!
Бой нелегко начинался,
Ветер в листве шелестел...
Сильным наставник казался,
Парень его одолел.
Смелость, отвага и честность.
Твердость и в ножнах клинок.
Вот, что приносит известность
Тем, кто, как он, одинок.
Вождь из него получился,
В войнах победы он брал.
Славил места, где учился,
Школу он матерью звал.
Деду внезапно помстилось:
Мог бы оставить он след.
Жаль, что ему не случилось
Жить в героический век.
Должен быть кто-то на свете,
Кто подвиги учит свершать.
Но главные те, кто сумеет
Помочь этот подвиг понять!
Родину потерявший.
Мой посох уже стерся,
И меч мой источился.
И сам теперь не помню,
В который раз я бился.
Война была с друзьями -
Союза больше нет.
И им мы проиграли.
А цель - какой-то бред!
Не поделили славу,
В цене мы не сошлись.
И сразу те, кто хочет
Войны в стране нашлись.
Мы долго били в спину,
Поля и села жгли.
Солдатам мало чести,
Но был приказ идти!
Потом пришла расплата,
Враги умеют мстить!
Пришлось цену большую
За жизнь в тот миг платить.
Мы бились две недели,
Нам не помог никто.
Теперь своей победы
Найти не суждено.
Кроваво поле брани,
Врага ты не щадишь.
Но хуже то, что "дружба"
Пустое слово лишь!
И бог - ты мой хранитель.
В который раз спасаешь.
От неизбежной кары
Слугу войны скрываешь.
И в этот раз помог ты
Судьбы мне избежать.
Я спасся, но вот друг мой
Остался там лежать.
И не могу забыть я,
Как из последних сил,
Уже в предсмертной муке
Прощения он просил.
Тогда не понял смысла,
Подумал "почему?".
Зачем просить прощения,
Когда идешь "ко дну".
Теперь он мне понятен.
И, много повидав,
Я опыта набрался,
Отчизну потеряв.
Хотел он извиниться,
Что дом сберечь не смог.
И враг теперь ломает
Родной его ПОРОГ.
Мой посох уже стерся,
И меч мой источился.
И я не понимаю
За что с тех пор я бился.
|
